v f t j Instagram y

Фрагмент из готовящейся к изданию книги «Миниатюры».

Мои родители жили в стране самой большой свободы, - называлась она СССР. Говорили, что еще там было много-много «равенства и братства», но я об этом помню с некоторыми провалами в памяти...  

Потом родителей и целые народы выслали в Казахстан. Было это в начале 1944 года, - за семь лет до моего рождения, но тем не менее об этом я помню лучше, так как это очень отложилось в моей генетической памяти. Тогда управляла КПСС, которая не признавала такую науку, как генетика. Потому впечатления о том, что было в моей жизни до моего рождения, осталось не тронутым «указующим перстом» Руководящей и Направляющей.

За это я уже сказал Им всем «спасибо».

Получается, что все, что я помню, я помню не «Благодаря», а «Вопреки».

Мой старший брат родился в казахстанской степи через два месяца после выселения ингушей. Получилось, что его выслали вместе с родителями, как «врага народа» еще в утробе матери. Силюсь представить, как здорово он уже тогда Им навредил. А ведь Дяденьки, решавшие его судьбу и судьбы целых народов, были очень величественными. На каждой площади им ставили памятники. Их речи вносились в учебники истории. Их знали во всех странах на земном шаре. Их боялись. С ними боролись все великие государства… 

А Они боялись моего не родившегося брата.

Поэтому, я говорю, что мы выжили не «Благодаря», а «Вопреки»...

Я, родившийся в г. Кокчетаве в 1951 году, 20 января, тоже был «врагом народа», потому что запомнил пинки коменданта в хромовых сапогах и в сталинской гимнастерке и галифе. Он разговаривал криком, матом и брызгал туберкулезными харчками. При этом он все время напоминал окружающим, что он и есть Власть. Теперь мне странно, но тогда ему все верили, потому что он утверждал, что является представителем Великого Народа и Великой страны.

В 1957 году в СССР запустили первый искусственный спутник Земли, -такой серебристый шарик с четырьмя хвостами- антеннами. Все вокруг кричали, что «мы победили Америку!». Я с ровесниками поверил и залез на кирпичную стену летнего кинотеатра, что стоял недалеко от нашего дома. Мы тогда уже жили в г. Алма-Ата. Ночью спутник был виден «невооруженным» глазом. Мы же, дети спецпереселенцев, могли разглядывать его даже двумя глазами: так низко он летел. Мы орали в ночное небо «Ура!» и что-то про то, что мы тоже «сделали Америку!».

Потом отец стащил меня за ногу с этой стены и, наклонившись близко к моему лицу, сказал:

-Чего вы орете!? Кому вы аплодируете? Знаешь ли ты, что для того, чтобы этот спутник поднять на такую высоту, по пути туда сгорели три ступени ракеты-носителя? Почему же вы им не кричите «Ура!» и им не аплодируете?!

Спустя годы я понял смысл слов, сказанных отцом: чтобы кто-то вознесся, многие ради него должны сгореть. Чтобы заговорили об одной «великой» нации, целые народы можно пустить в расход...

Поэтому мы выжили не благодаря, а вопреки...

Я захотел грамотно говорить на русском и стал изучать язык и литературу. Я стал писать этюды, рассказы, сотрудничать в республиканских газетах. Сначала победил в конкурсе «Проба пера», затем - в конкурсе «Золотое перо Казахстана».

Потом поступил и закончил отделение «Радио - Телевидение» факультета журналистики Казахского госуниверситета. Затем, уехав из Казахстана на жительство на Кавказ, закончил факультет русской филологии в Чечено-Ингушском Государственном университете в г. Грозный. Далее: сценарно-киноведческие курсы, курсы режиссеров документального кино. Снимая фильмы, очерки, репортажи, программы и телепередачи, писал сценарии для себя и для других режиссеров, ставил телеспектакли, колесил по миру...

Я никогда не состоял в партии (КПСС). Был исключен из ВЛКСМ, но на Бюро Чечено-Ингушского обкома КПСС обсуждались мои работы (без моего участия) и, чтобы хоть как-то меня «приручить», мне присваивали звания и разные награды, а Обком ВЛКСМ, спустя несколько лет после того, как исключил меня из «своих рядов», - впопыхах, вслед за очередной наградой от КПСС, выписал мне цветную грамоту и медную медаль о том, что отныне я - Лауреат премии Ленинского комсомола...

Теперь они стали ракетами - носителями, а я - спутником...

Я работал собкором Центрального телевидения и Всесоюзного радио, затем - РТР. По Чечено-Ингушетии. Затем - Генеральным директором Кавказского бюро Российско-Американского информагентства «Евразия» в Москве, министром печати и информации Ингушетии, советником министра печати и информации Российской Федерации.

Но также я работал трубоукладчиком, грузчиком, слесарем, солдатом...

Я прожил жизнь, не благодаря режиму, обстоятельствам, ситуациям, заведенным порядкам, уголовному и процессуальному кодексам, жилищному законодательству.., а вопреки всему этому и многому другому. И моя жизнь, как мне представляется, - самый счастливый образец на фоне той «Великой» и «Свободной» страны. И так жили многие. И я их встречал. Всю жизнь меня убеждали, что мое будущее - уже в прошлом, а я продолжал жить. Хотелось бы жить еще, потому что осталась Вера. Вера в страну. В ее народ. В талантливых людей. В добро и благородство. В разум, наконец.

И в Завтра. В наш завтрашний день...

Помнится, летом 1962 года в г. Алма-Ата с рабочим визитом прибыл Н.С. Хрущев. Правительственная трасса от аэропорта в центр города проходила недалеко от нашего дома.

Мать отправила меня, одиннадцатилетнего подростка, в магазин за хлебом, который в то время отпускали только по карточкам. Потерять карточку означало остаться без хлеба. Мы хоть и жили в стране «процветающего социализма», но «развитой социализм» нас ожидал еще только в будущем. Когда по пути к магазину я подбежал к трассе, то увидел огромное скопление людей с разноцветными флажками в руках и портретами Хрущева, Кунаева и других членов Политбюро. Людей, как всегда, привозили с предприятий и выстраивали вдоль дороги для «радостной встречи дорогих гостей».

Я успел отоварить в хлебном магазине карточки и сквозь строй встречающих протиснулся к краю дороги, чтобы лучше рассмотреть процессию.

Трасса была еще пустынна, - только по обе стороны от нее перед людьми цепочкой тянулось милицейское оцепление. Пока мы ожидали появление эскорта мотоциклистов и вереницу правительственных лимузинов, увлеченный шумом толпы, сутолокой и ожиданием «чуда», я незаметно съел половину хлебной булки...

И вот, наконец, появились ОНИ: сверкающие никелевой отделкой мотоциклы с милиционерами в строгих блестящих касках, в крагах и сапогах, а за ними целая вереница красивых правительственных «членовозов».

Боже! Какое это было завораживающее зрелище!

Все размахивали тем, что у них было в руках, кричали восторженно «Ура!», «Наш дорогой Никита..!» и так далее. Подражая всем, я тоже начал размахивать... огрызком батона. И даже пару раз, - как пять лет назад до этого космическому спутнику, крикнул «Ура!». И еще успел подпрыгнуть. От счастья...

...Внезапно и резко перехватило в горле. Сдавило кольцом возле кадыка. Беспомощным ртом я хватал воздух и уже в гаснущем перед глазами свете все же успел разглядеть две большие бородавки на круглом счастливом лице «дорогого нашему сердцу Никиты Сергеевича»....

Дяденьки в строгих костюмах выволокли меня из толпы, оттащили в сторону за автобусы и начали бить по голове, затем - по лицу, а потом и ногами.

У них было два вопроса: кто надоумил меня махать Никите Сергеевичу огрызком батона и что я хотел этим сказать. Потом мне со злостью в голосе было объявлено, что я «провокатор» и «ингушский гаденыш»...

Когда меня, наконец, отпустили, дал себе слово никогда больше не кричать «Ура!», - кому-кому, а мне это было противопоказано по жизни.

Гораздо позже, вспоминая эту историю, я понял, что эти дяденьки ОХРАНЯЛИ ИНТЕРЕСЫ И УСТОИ ГОСУДАРСТВА. Но я тогда еще не мог предположить, что почти через тридцать лет ЭТО ГОСУДАРСТВО, как КОЛОСС на глиняных ногах, развалится на куски, раскрошится, раздробится, рассыплется...

И этот страшный процесс саморазрушения принесет народам, - в том числе и ингушскому - новые испытания, новые трагедии и ... новые надежды.

Появится, наконец, новая республика Ингушетия и в первый состав правительства этой республики я буду приглашен осенью 1992 года на должность Министра печати и информации.

Что же это было за время и в чем его особенность?

Наверное, это было время торжества Сатаны. Эдакий вселенский шабаш в масштабах целой страны. И ложь, ложь, ложь... В устах политиков, в средствах массовой информации, из уст военных и в пресс-релизах разной масти государственных органов. В такой атмосфере и произошла та иезуитски спланированная и осуществленная провокация против мирных граждан ингушской национальности в Пригородном районе.

История бесконечна. Во времени и в пространстве. Но только по особым, ей одной ведомым законам, метит она Время и выдает свои оценки, как приговоры. За давностью лет не спрятаться: Всему Свой Срок.

Провидением Всевышнего в это Безвременье и возродилась Ингушетия.

Единственным спасением для народа в периоды трагических для него испытаний является его сплоченность и дисциплинированность. В ингушском обществе, - почти шестьдесят лет до этих дней (с 1934 года) не знавшем своей государственности, добиться сплоченности и нацеленности не на вчерашний, а на завтрашний день, - было возможно только одним способом, - жестким стилем руководства. Такой стиль в то время оказался присущим только одному лидеру - Руслану Султановичу Аушеву.

Мы выстояли. Поднялись с колен, но еще не выпрямились, не расправили, как следует, свои плечи. Не в полный голос заявили о себе и своих правах. Не решен основной и самый болезненный вопрос: возвращение ингушей в Свои дома, на родные места. И мы не реализовали это право в государстве, которое считаем своим, и которое, вроде бы, тоже нас считает своим...

Мы капризны и не очень благодарны Всевышнему за все то, что Он помог нам уже свершить, за тот путь, который Он помог нам преодолеть. Не без потерь, не без утрат, но помог.

Сегодня о Республике Ингушетия знают во всех уголках Земли. С трибуны международных организаций звучат голоса ее представителей и политиков. С Федеральным центром налажены конструктивные отношения.

Об Ингушетии пишут в различных изданиях, - авторитетных и популярных. О республике, ее народе и о его древней культуре снимают фильмы. И это уже результат стиля руководства другого лидера - Мурата Магометовича Зязикова.

И еще. У народа больше прав, чем у его Лидера. Пожалуй, эти права более или менее благоприятно или неблагоприятно могут реализовываться в обществе в зависимости от его грамотности, образованности, уровня культуры, - в политической, экономической, правовой, социальной и других сферах. Многое зависит от общей настроенности, нацеленности и сплоченности данного общества или, если хотите, отдельного народа, нации.

Если народ настроен на созидание, то его Лидеры, уходя с политической сцены, не будут испытывать разочарований по поводу того, что они остались не понятыми своим народом. Лидеры должны гордится народом, которым руководили, а народ - гордится своим Лидером, хоть и сошедшим со сцены.

И для этого совсем необязательно дружно кричать «Ура!».

Льянов Ратмир-Бек Мухарбекович 
1951 г. рождения 
Республика Ингушетия
  Генеральный директор компании «Равиком-филмз» 
кинорежиссер

Призы и награды:

-Гран-При «Золотой дракон» на международном кинофестивале документального кино в г. Кракове (Польша) - за фильм «Салам - алейкум, ингуши!» (1993г);  

-I приз жюри на международном кинофестивале фильмов исламской тематики в г.Дубай (ОАО) - за фильм «Намаз» (1992г.);  

-II приз жюри на Первом фестивале документального кино России в г. Ростов-на-Дону (1988г.) за фильм «Кто шагает левой);


- Кавалер ордена «За заслуги» (2006г.);  

- Лауреат премии Ленинского комсомола (1989г.);

- Заслуженный деятель искусств Чечено-Ингушетии (1988г.)

15.05.2007 г.г.Магас, Ингушетия